1 мая 2021 года всю страну облетела новость о страшном ДТП с участием автобуса компании «Пять звезд» на трассе Лидога-Ванино в Хабаровском крае. Автобус перевернулся и съехал с дороги, в результате чего погибли три человека и многие пассажиры получили травмы различной степени тяжести. В этот же день мне позвонили родственники водителя автобуса и попросили принять на себя его защиту.
Со своим подзащитным я впервые встретился уже в кабинете следователя. Это был сломленный, глубоко переживающий случившееся человек. Для него произошедшее было личной трагедией. Мы поговорили наедине и приняли решение не отрицать очевидное: полностью признать вину и дать исчерпывающие, честные показания.
Со слов подзащитного я установил ключевую причину аварии. Потеря управления произошла из-за того, что он находился в состоянии выраженной усталости и утомления. Режим труда и отдыха фактически не соблюдался. Именно на этом обстоятельстве позже строилась значительная часть стратегии защиты, поскольку оно выводило нас к вопросам организации работы со стороны перевозчика.
В тот же день подзащитный был задержан, а через два дня суд избрал в отношении него меру пресечения в виде заключения под стражу. Взвесив все риски и перспективы, мы сознательно отказались от обжалования этой меры.
С учетом последствий ДТП, резонанса и тяжести обвинения рассчитывать на наказание, не связанное с лишением свободы, было бы самообманом. По делам о смертельных ДТП с несколькими погибшими суды, как правило, назначают реальное лишение свободы с отбыванием в колонии-поселении. В этих условиях моя логика была прагматичной: пока идет следствие и суд, подзащитный, находясь в СИЗО, фактически уже отбывает свой будущий срок, причем один день в СИЗО засчитывается за два дня в колонии-поселении.
Дополнительный ресурс защиты: ответственность перевозчика
В ходе предварительного расследования я узнал, что уголовное дело возбуждено не только в отношении водителя по ст. 264 УК РФ, но и в отношении должностных лиц компании-перевозчика по ст. 238 УК РФ за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности. Это означало, что следствие рассматривает не только личную вину водителя, но и организационные нарушения в самой компании.
Именно в этот момент стало понятно, что у нас есть возможность серьезно смягчить положение подзащитного за счет его активного участия в раскрытии роли должностных лиц перевозчика. Интересы моего подзащитного для меня всегда приоритетнее интересов других фигурантов.
Я предложил рассмотреть вопрос о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. Суть была в том, что подзащитный детально рассказывает о реальной организации труда водителей, графиках рейсов, нарушениях режима сна и отдыха, которые системно допускались в компании и непосредственно сказались на его состоянии за рулем. Следствие заинтересовалось этим предложением, и в итоге на него согласилось.
Досудебное соглашение и его преимущества
Дело расследовалось в 6-м Главном следственном управлении СК России по Дальневосточному федеральному округу. Досудебное соглашение с нами подписал заместитель Генерального прокурора по ДФО.
В рамках соглашения подзащитный обязался:
дать полные и правдивые показания об организации труда водителей
подробно описать фактический режим сна и отдыха и нарушения, допускаемые руководством
подтвердить свои показания при проведении очных ставок
возместить причиненный потерпевшим вред по мере своих возможностей
принести извинения пострадавшим и родственникам погибших.
Ключевым преимуществом досудебного соглашения являлось ограничение максимального возможного срока наказания. При максимальной санкции по статье до 7 лет лишения свободы при досудебном соглашении суд не вправе назначить более половины максимума, то есть более 3,5 лет. И это без учета дополнительных смягчающих обстоятельств, которых в нашем деле было немало.
Мы честно выполнили все условия соглашения. Подзащитный признал вину, искренне раскаялся, принял участие в возмещении вреда. Показательно, что сами пассажиры и их родственники все претензии и иски фактически адресовали компании-перевозчику. К водителю как к человеку, который всю жизнь работал и оказался в ситуации, во многом обусловленной организацией труда, особых персональных претензий у них не было.
Излишне расширенное обвинение и спор о потерпевших
Когда подзащитному предъявили окончательное обвинение, меня удивил его объем. Ему вменялись не только последствия в виде гибели трех человек и причинения тяжкого вреда здоровью еще нескольким пассажирам, но и все остальные пострадавшие с вредом средней и легкой тяжести, включая пассажиров с ссадинами и ушибами.
По смыслу ст. 264 УК РФ состав преступления образуется при наступлении смерти потерпевшего или причинении тяжкого вреда здоровью. Причинение среднего и легкого вреда здоровью не формирует состав по этой норме. Разумеется, эти последствия важны для гражданско-правовых требований, но не для квалификации по ст. 264 УК РФ.
Подзащитный был морально готов нести ответственность за всех людей, которые пострадали в результате ДТП. Однако с юридической точки зрения подобное раздувание числа потерпевших в рамках именно уголовно-правовой оценки я считал неправильным и незаконным. Одно дело — реальные страдания людей, другое — искусственное расширение состава потерпевших именно по данной статье.
В ответ на мои возражения следователи ссылались на «указания сверху» и фактически признавали, что изменить подход самостоятельно не готовы.
Передо мной встала дилемма. Если обжаловать объем обвинения на стадии следствия, это могло быть расценено как отказ от согласованной позиции признания вины и повлечь пересмотр досудебного соглашения. В то же время оставлять перегиб без внимания было нельзя. Обсудив ситуацию с подзащитным, мы приняли тактическое решение: на следствии обвинение не оспаривать, а поставить вопрос перед судом.
Судебное разбирательство и корректировка статуса потерпевших
Дело было направлено в Нанайский районный суд Хабаровского края, поскольку ДТП произошло на территории этого района. С учетом признания вины и досудебного соглашения суд избрал особый порядок судебного разбирательства.
Уже на первом заседании я четко обозначил свою позицию. При полном раскаянии подзащитного и признании им фактических обстоятельств я как защитник не мог промолчать о допущенном нарушении закона. Я подробно изложил суду, почему считаю необоснованным признание потерпевшими всех пассажиров автобуса. По закону потерпевшими по ст. 264 УК РФ могут быть наследники погибших и лица, которым причинен тяжкий вред здоровью. Лица с легким и средним вредом здоровью в рамках данной нормы не образуют самостоятельного состава преступления.
Суд выслушал доводы и удалился в совещательную комнату. В итоге был вынесен акт, которым основная часть пассажиров была переведена из статуса потерпевших в статус свидетелей. Таким образом, объем обвинения в отношении подзащитного был приведен к законному виду: вместо тридцати шести потерпевших фактически осталось шесть.
Приговор и итоговый результат
В прениях я просил суд максимально учесть досудебное соглашение, активное содействие следствию, возмещение вреда, отсутствие претензий со стороны большинства потерпевших а также признание вины и искреннее раскаяние. Я просил рассмотреть возможность назначения условного наказания.
Вместе с тем, понимая тяжесть последствий ДТП и общественный резонанс, я трезво оценивал, что назначение условного наказания по такому делу малореалистично. В итоге суд, признав подзащитного виновным по ст. 264 УК РФ, назначил ему 3 года лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении. Это ровно тот диапазон, на который мы ориентировались в рамках досудебного соглашения и общей стратегии защиты.
К моменту вынесения приговора подзащитный уже находился в СИЗО значительное время. С учетом зачета «день за два» фактически была отбыла примерно треть назначенного срока. Это означало, что после этапирования в колонию-поселение он в перспективе мог достаточно быстро заявить ходатайство об условно-досрочном освобождении и иметь реальные шансы на его удовлетворение.
Для защиты по делу о смертельном ДТП с тремя погибшими и множеством пострадавших добиться фактического ограничения срока 3 годами вместо 7, законной корректировки круга потерпевших и реальной перспективы скорого УДО — это результат, который можно считать максимально возможным в сложившихся обстоятельствах.
