Дела, связанные с наркотиками, в моей практике встречаются часто. Это объяснимо количеством подобных уголовных дел и тем, насколько жестко они расследуются и рассматриваются судами. В этом кейсе я расскажу об одном из таких дел по хранению наркотического средства, где мне пришлось выбирать между борьбой за реабилитирующее прекращение и прекращением за деятельным раскаянием по ст. 75 УК РФ и ст. 28 УПК РФ.
Ко мне обратился мужчина с просьбой о защите по уже возбужденному уголовному делу по ст. 228 УК РФ. На первичной беседе он рассказал, что однажды в дверь его квартиры постучали. Как только он открыл, в помещение ворвались сотрудники спецподразделения в масках, уложили его лицом вниз на пол, применив физическую силу, затем поставили лицом к стене и приступили к обыску. Только в процессе обыска ему сообщили, что это сотрудники полиции и действуют на основании судебного решения.
В ходе обыска на кухонном столе было обнаружено наркотическое средство смесь табака с гашишным маслом. Подзащитный сразу же заявил, что к найденному веществу отношения не имеет. На мой вопрос о примерном количестве он ответил, что это был небольшой сверток «на одну папиросу». Он был довольно спокоен и считал, что из-за такого малого количества уголовное дело возбуждать не будут.
Я его оптимизма не разделял. Я знал, что до возбуждения уголовного дела обязательно проводится химическое исследование, в ходе которого вещество взвешивается, и именно по результатам экспертизы принимается решение о наличии состава преступления. Сам факт возбуждения дела уже говорил о том, что с весом все не так радужно, как казалось моему доверителю.
Неприятный сюрприз на экспертизе
После официального вступления в дело я запросил у следователя материалы, касающиеся судебной химической экспертизы. Мы вместе с подзащитным прибыли к следователю для ознакомления с заключением эксперта.
То, что мы увидели в заключении, стало для моего доверителя настоящим шоком. Вместо ожидаемого мизерного веса в документе фигурировало более 7 граммов наркотического средства, то есть крупный размер. Для ст. 228 УК РФ это уже совсем другой уровень ответственности.
Подзащитный был уверен, что при обыске изъяли совсем небольшое количество вещества. Получив заключение, я попросил следователя предъявить нам сам вещественный доказательственный пакет. Когда упаковку вскрыли, мы увидели не «щепотку» табака, а целую «горсть» смеси, которую можно было уложить в ладони обеих рук.
Подзащитный, имеющий немалый стаж употребления каннабиса, осторожно понюхал представленный материал и уверенно заявил, что такое качество он никогда бы не стал употреблять. По его словам, при обыске у него изъяли совсем другое по объему и по виду вещество. Вещественное доказательство, которое мы увидели после экспертизы, не совпадало ни по количеству, ни по качеству с тем, что он помнил.
У меня не было оснований не доверять его словам. Возникла рабочая версия, что на каком то этапе пути вещественного доказательства наркотическое средство было заменено либо к нему что то подсыпали до «нужного» веса.
Проблема была в том, что подзащитный не участвовал в упаковке изъятого вещества, не контролировал процесс опечатывания, а понятые, как это часто бывает, были люди из окружения оперативников. Расчитывать на их реальную независимость не приходилось.
Формирование позиции защиты и первое ходатайство
На допросе мы сразу зафиксировали все сомнения в подлинности и количестве изъятого наркотика. Я подал следователю ходатайство о назначении повторной судебной экспертизы с конкретными вопросами: установить, возможно ли выделить в исследуемом образце различные по происхождению микрочастицы, определить однородность смеси, давность изготовления, наличие признаков перемешивания разных сортов табака и компонентов.
По сути, я просил эксперта ответить, представляло ли вещественное доказательство единообразную массу или там просматриваются признаки добавления вещества иного происхождения. В удовлетворении ходатайства нам было отказано. Следователь ограничился ссылкой на уже имеющееся заключение химической экспертизы.
Версия стороны защиты
Параллельно мы сформировали и озвучили следствию свою версию происходящего. Подзащитный сообщил, что найденный у него сверток с наркотиком ему не принадлежал. По его словам, некоторое время назад у него гостил давний знакомый, проживающий в Приморье. Он остановился на несколько дней, а затем уехал. Наркотическое средство, как утверждал подзащитный, могло остаться в пачке из под сигарет, оставленной этим гостем на кухне. Хозяин квартиры на сверток внимания не обратил, поскольку воспринимал его просто как пачку сигарет.
Таким образом, мы поставили под сомнение сам факт умышленного хранения наркотического средства моим подзащитным. В рамках этой версии он не приобретал, не изготавливал и сознательно не хранил наркотик, а фактически оказался в ситуации, когда чужой сверток остался в его квартире.
Следствию ничего не оставалось, как проверить озвученную нами версию. Мы заранее подготовились, предупредили названного знакомого из Приморья, дали ему юридические разъяснения, и он при допросе подтвердил, что мог оставить наркотик в квартире. Давление на него оказывалось серьезное, но в итоге он свою линию не изменил.
С учетом этих показаний опровергнуть нашу версию следствию не удалось. Обвинение оказалось в сложном положении: с одной стороны, формально есть обыск и изъятие наркотика, с другой стороны, не удается надежно доказать факт умышленного хранения именно моим подзащитным.
Дополнительный аргумент защиты касался законности изъятия. Я указал, что оперативные сотрудники, фактически скрутившие моего доверителя при входе и моментально уложившие его на пол, лишили его возможности добровольно выдать наркотическое средство. При наличии реального желания сотрудничать он физически не мог реализовать предусмотренное законом право добровольной выдачи. Это существенный момент при оценке действий лица по делам о хранении наркотиков.
Поиск компромисса и прекращение за деятельным раскаянием
При таком раскладе направлять дело в суд с перспективой реального обвинительного приговора по ст. 228 УК РФ было для стороны обвинения риском. Но и признавать отсутствие состава преступления следствие не спешило.
В какой то момент состоялся откровенный разговор со следователем. Нам было предложено следующее: подзащитный признает вину в хранении наркотического средства, а взамен следователь выходит на прекращение уголовного дела по ст. 228 УК РФ в связи с деятельным раскаянием на основании ст. 75 УК РФ и ст. 28 УПК РФ. То есть вместо суда и возможного приговора прекращение дела с отсутствием судимости и относительно мягкими последствиями.
С точки зрения юридической чистоты я не был сторонником такого варианта. Видя противоречия в материалах дела, я был настроен идти до конца и добиваться прекращения по реабилитирующему основанию за отсутствием состава преступления или недоказанностью участия подзащитного. Однако к тому моменту сам подзащитный был сильно вымотан бесконечными допросами, экспертизами, ожиданием решений и постоянным стрессом.
У нас начались долгие обсуждения. Я объяснял доверителю разницу между реабилитирующими и нереабилитирующими основаниями, говорил о перспективах и рисках, о том, что борьба за полную реабилитацию потребует времени и сил. Доверитель же, пережив весь путь от обыска до экспертиз и допросов, хотел одного быстрее закончить это дело, даже ценой формального признания вины.
В итоге сработал базовый принцип воля доверителя для адвоката — закон. Мы приняли предложение следствия. Подзащитный признал вину в хранении наркотического средства в инкриминируемом объеме, после чего уголовное дело было прекращено за деятельным раскаянием.
Формально результат для подзащитного оказался положительным. По ст. 228 УК РФ дело прекращено, судимость не сформирована, приговор не выносился, реального наказания он не понес. С точки зрения жизненной ситуации это однозначно облегчение.
С профессиональной точки зрения у меня осталось чувство незавершенности. Я был убежден, что при активной дальнейшей защите и правильной оценке доказательств можно было добиваться прекращения дела по реабилитирующему основанию с признанием того, что состав преступления отсутствует или вина не доказана. Однако окончательное решение о пределе борьбы в каждом деле принимает сам доверитель. В данном случае он предпочел гарантированное прекращение дела за деятельным раскаянием вместо длительного спора за реабилитацию.
Эта ситуация показывает, насколько важно по делам о наркотиках сразу и детально проверять все цепочки изъятия и исследования вещественных доказательств, не бояться выдвигать свои версии и ходатайствовать о дополнительных экспертизах, но при этом всегда учитывать человеческий фактор и состояние самого подзащитного, для которого уголовное дело не только юридическая, но и серьезная жизненная нагрузка.
