В моей практике довольно часто встречаются дела о присвоении и растрате либо мошенничестве. Эти составы чем то похожи по фабуле, но принципиально различаются способом совершения преступления и юридической оценкой действий.
Я взялся защищать директора филиала «СУ № ++» ФГУП «ГВСУ № ++» (старое наименование — ФГУП ГУСС «Дальспецстрой»). По версии следствия он из корыстной заинтересованности якобы занимался незаконной реализацией товарно материальных ценностей предприятия на сумму свыше 53 миллионов рублей.
При личном общении подзащитный пояснил, что имущество действительно реализовывалось, но все вырученные деньги до копейки направлялись на закупку необходимых материалов для завершения строительных объектов. То есть речь шла не о выводе средств в личный карман, а о попытке спасения стройки в условиях дефицита финансирования.
Как показала дальнейшая проверка, многомиллионное хищение по версии следствия оказалось по сути нарушением финансовой дисциплины. Реального ущерба предприятие не понесло, либо он был минимальным. Но об этом по порядку.
Фактическая ситуация на предприятии
Вникнув в детали дела, я согласовал с подзащитным позицию и мы решили последовательно доказывать отсутствие хищения.
Предприятие, где он был директором филиала, занималось строительством многоквартирных домов в Хабаровске. На момент инкриминируемых событий в «Дальспецстрое» сложилась сложная финансовая ситуация: незавершенные объекты требовали вложений, а целевого финансирования не хватало. Строителям было нечем закупать материалы для продолжения работ.
В то же время на складах предприятия скопился значительный объем не ликвидных строительных материалов, которые на текущем этапе стройки не использовались. В основном это была металлическая арматура, частично утратившая товарный вид, с коррозией.
Мой подзащитный, заручившись поддержкой вышестоящего руководства, принял управленческое решение реализовать эти неликвиды по рыночным ценам, а вырученные средства направлять на закупку действительно нужных материалов для завершения объектов.
Арматура реализовывалась местному предпринимателю за наличный расчет. Детали процедуры приходования денежных средств я раскрывать не буду, но ключевой момент был в следующем: балансовая стоимость реализуемого имущества значилась выше рыночной, поскольку учитывалась по ценам приобретения, а фактически это был уже далеко не новый, подержанный и частично коррозированный материал.
Споры со следствием и тупик обвинения по ст. 160 УК РФ
Я неоднократно задавал следователю простой вопрос: каким образом организация, находясь в дефиците финансирования, продолжала закупать строительные материалы и достраивать объекты. Очевидно, что не за счет личных средств работников. Откуда брались деньги, если одновременно выручка от реализации неликвидов признавалась похищенной.
На этот вопрос следствие внятного ответа дать не могло. Мы последовательно доносили, что никакого присвоения и растраты не было, а все деньги от продажи неликвидного имущества направлялись на нужды стройки.
В результате следствие фактически оказалось в тупике. Доказать именно хищение в форме присвоения или растраты при таких обстоятельствах было крайне сложно. Формально деньги проходили мимо официального финансирования, но по сути возвращались в хозяйственный оборот того же предприятия.
При этом признать свою ошибку и прекратить дело по реабилитирующему основанию для следствия означало фактический отказ от многолетней работы по громкому делу с большой суммой. Начались попытки найти компромисс.
Переговоры о переквалификации и смягчение состава
С определенного момента между следствием и защитой начались, по сути, переговоры о юридической оценке произошедшего, чтобы и формально сохранить лицо, и снизить риски для моего подзащитного.
В итоге мы пришли к компромиссному варианту: моему подзащитному предъявили обвинение не в присвоении и растрате в особо крупном размере по ст. 160 УК РФ, а в превышении должностных полномочий по ч. 1 ст. 286 УК РФ, повлекшем причинение ущерба в сумме 1,4 миллиона рублей.
Эта сумма ущерба представляла собой разницу между балансовой стоимостью реализованного имущества и его рыночной стоимостью, по которой оно фактически продавалось. То есть ущерб фактически сводился к тому, что предприятие реализовало неликвиды дешевле балансовой оценки.
Выбор доверителя и стратегия в суде
Я был настроен идти до конца и добиваться полного прекращения уголовного преследования, учитывая спорность самого состава превышения должностных полномочий в этой ситуации.
Однако к моменту переквалификации мой подзащитный был уже серьезно вымотан длительным расследованием, допросами и общей неопределенностью. В таких условиях он принял для себя прагматичное решение: согласиться с новой квалификацией по ч. 1 ст. 286 УК РФ, признать предъявленный ущерб и попытаться как можно быстрее завершить дело с минимальными последствиями.
Сумма ущерба в размере 1,4 миллиона рублей была им возмещена в полном объеме. Мы заявили ходатайство о направлении дела в суд для применения судебного штрафа по ст. 76.2 УК РФ.
Несмотря на признание вины по смягченному составу и возмещение ущерба, следствие отказало в удовлетворении нашего ходатайства и не стало самостоятельно инициировать вопрос о судебном штрафе.
Решение суда: судебный штраф и прекращение дела
Когда дело поступило в Центральный районный суд г. Хабаровска, я уже в судебном заседании заявил ходатайство о применении в отношении моего подзащитного судебного штрафа и прекращении дела по ст. 25.1 УПК РФ.
Суд изучил материалы, учел длительность расследования, характер обвинения, полное возмещение ущерба и фактические обстоятельства дела. В итоге суд пошел нам навстречу и удовлетворил ходатайство.
Уголовное дело было прекращено в связи с назначением судебного штрафа по ст. 76.2 УК РФ. Моему подзащитному определили сумму штрафа 30 000 рублей, при этом судимости он не получил. Для человека, который изначально проходил по делу о многомиллионной растрате по ст. 160 УК РФ, такой результат фактически означал выход из тяжелого процесса с минимальными последствиями.
Так громкое дело о многомиллионном хищении в размере более 53 миллионов рублей закончилось по сути «пшиком» — судебным штрафом без судимости и с гораздо более мягкой квалификацией.
С профессиональной точки зрения я считаю, что по данному эпизоду можно было идти дальше и добиваться полного признания отсутствия состава преступления, поскольку даже превышение должностных полномочий по ч. 1 ст. 286 УК РФ выглядело весьма спорным.
Но в адвокатской работе есть принципиальный момент: конечное решение о пределе борьбы всегда остается за доверителем. Его воля в этом смысле для адвоката закон. В данном случае выбор в пользу судебного штрафа позволил быстро завершить многолетнее преследование и вернуться к нормальной жизни без статуса осужденного по экономическому преступлению.