Меня, как адвоката, всегда поражала непропорциональная строгость наказания по ст. 286 УК РФ за превышение должностных полномочий. Особенно часто с этим сталкиваюсь при защите военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов. Пункт «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ предусматривает ответственность за превышение должностных полномочий с применением насилия с диапазоном наказания от 3 до 10 лет лишения свободы. На практике порой даже единичный удар подчиненному может быть квалифицирован по этой статье и повлечь крайне серьезные последствия.
В одном из дел ко мне за защитой обратился военнослужащий офицер. Он рассказал, что в отношении него возбуждено уголовное дело по п. «а», «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Пункт «в» означает причинение тяжких последствий. Естественно, первый вопрос, который у меня возник, касался того, какие именно тяжкие последствия, по мнению следствия, повлекли его действия.
По версии обвинения, офицер избил пьяного контрактника, в результате чего у последнего была сломана нога и причинен тяжкий вред здоровью. Таким образом, следствие пыталось объединить в одном эпизоде и применение насилия, и тяжкие последствия, что существенно ужесточало санкцию.
Позиция защиты на следствии
Уже на стадии предварительного следствия я указал, что квалификация деяния излишне утяжелена. Причинение вреда здоровью любой тяжести, в том числе тяжкого, при насильственном превышении должностных полномочий охватывается пунктом «а» части 3 статьи. Дополнительное вменение пункта «в» как тяжких последствий в данном эпизоде, на мой взгляд, не соответствовало закону. Я прямо заявлял следователю, что включение п. «в» является неправомерным.
Однако следствие упорно отказывалось переквалифицировать деяние, настаивая на первоначальной редакции обвинения. Это требовало от защиты более масштабной работы как с фактическими обстоятельствами, так и с правовой частью.
Расстановка фактов: как развивались события
Со слов моего подзащитного, инцидент с потерпевшим действительно был, но происходил он в рамках исполнения им обязанностей дежурного по части и в соответствии с уставными требованиями. На момент событий он исполнял обязанности дежурного по воинской части.
Офицер проходил мимо казармы и увидел молодого человека в гражданской одежде, находившегося в состоянии сильного алкогольного опьянения, с бутылкой пива в руках. На законный вопрос, кто он и что делает на территории воинской части, в ответ последовала грубость и нецензурная брань в адрес офицера.
После этого мой подзащитный принял решение сопроводить нарушителя в штаб части для установления личности и дальнейшего разбирательства. Однако столкнулся с активным сопротивлением. Потерпевший вырывался и наносил удары офицеру по голове и лицу. Полученные телесные повреждения у офицера были зафиксированы в медицинском учреждении.
В тот момент, когда офицер отпустил потерпевшего, тот не удержался на ногах, упал и закричал от боли. В дальнейшем у него диагностировали небольшую гематому на лице и винтообразный перелом костей ноги, квалифицированный как тяжкий вред здоровью.
Позиция защиты: отсутствие превышения и причинной связи
Мы как сторона защиты заняли активную позицию, исходя из двух ключевых тезисов.
Во-первых, я настаивал, что в действиях офицера отсутствует состав превышения должностных полномочий. Он действовал в рамках своих обязанностей как дежурный по части, пресекал противоправное поведение лиц, находящихся на территории воинской части, и применил физическую силу вынужденно, в ответ на агрессию и сопротивление. То есть речь шла не о произвольном насильственном воздействии, а о реализации служебных полномочий.
Во-вторых, мы не соглашались с наличием прямой причинно-следственной связи между действиями офицера и переломом ноги. Характер перелома был винтообразным, что типично для повреждения, возникающего при скручивании конечности, а не от прямого удара. Обвинение же строило свою версию на предположении, что мой подзащитный якобы «прокручивал» потерпевшего, что и привело к такому перелому. Эта версия выглядела надуманной и не подтверждалась объективными данными.
Следственные эксперименты и экспертные заключения
По нашим ходатайствам следствием были проведены несколько следственных экспериментов. Целью было установить, могли ли действия офицера в принципе вызвать именно такое повреждение, как винтообразный перелом ноги. На основании этих экспериментов были назначены и проведены судебные ситуационные экспертизы.
По итогам проведенных мероприятий эксперты не смогли однозначно подтвердить причинно-следственную связь между конкретными действиями моего подзащитного и полученным переломом. Какой-либо достоверной научной и практической основы под версией обвинения не появилось.
Отказ от части обвинения в суде
Уже в ходе судебного разбирательства произошел важный перелом. Государственный обвинитель, оценив совокупность доказательств, отказался от обвинения в части вменения пункта «в» как квалифицирующего признака тяжких последствий. Из окончательного обвинения был исключен п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, что само по себе значительно снизило уголовно-правовые риски для моего подзащитного.
Неожиданно мягкая позиция обвинения и приговор суда
На этом фоне для меня стало неожиданностью, насколько мягкое наказание запросил прокурор. Вместо характерных для таких дел нескольких лет лишения свободы государственный обвинитель попросил для офицера штраф в размере 40 000 рублей. Это уже существенно отличалось от обычной практики по делам о насильственном превышении должностных полномочий.
Еще более неожиданным оказалось решение суда. Признав офицера виновным, суд назначил наказание ниже низшего предела в виде штрафа 20 000 рублей. При этом по собственной инициативе суд изменил категорию преступления с тяжкой на средней тяжести, что существенно облегчило правовые последствия для моего подзащитного.
Таким образом, при формальном признании вины фактически был сформирован минимально возможный объем негативных последствий. Через полгода после вступления приговора в законную силу мы в том же суде добились снятия судимости. Офицер продолжил службу в Вооруженных Силах.
С одной стороны, как защитник, я изначально боролся за прекращение дела и оправдательный приговор. С учетом содержания и качества обвинения такая цель была законной и обоснованной. С другой стороны, в условиях реальной практики по ст. 286 УК РФ нам удалось добиться по сути рекордно мягкого результата: исключения утяжеляющего пункта, снижения категории преступления, штрафа ниже низшего предела и последующего снятия судимости.
Это дело хорошо иллюстрирует, как при грамотной и настойчивой защите даже в жесткой статье с высокими санкциями можно минимизировать последствия для военнослужащего, сохранить ему возможность продолжать службу и не допустить длительной изоляции от общества.