Летом 2019 года ко мне обратился мужчина, которого привлекали к уголовной ответственности за кражу алюминиевых металлоконструкций с его же рабочего места. По его словам, когда его доставили в отдел полиции оперативные сотрудники, он с перепугу написал явку с повинной и дал признательные показания. Директор предприятия подал заявление о хищении металлоконструкций на сумму более одного миллиона рублей.
На первичной консультации я детально уточнил, что именно происходило на предприятии. Мой доверитель пояснил, что действительно вывозил с работы оставшиеся после изготовления конструкций обрезки алюминиевого профиля, но, по его оценке, общая стоимость этого металла составляла порядка 30-40 тысяч рублей, а не свыше миллиона. Металл он сдавал на пункт приема, а деньги забирал себе.
Причастность к сдаче алюминия следствие установило достаточно быстро. При проверке пункта приема металла оперативники получили подтверждение, что именно мой доверитель сдавал туда алюминий. Он не пытался скрыть свою личность и оставлял свои данные при оформлении сдачи. Фактически мы оказались в ситуации, когда признательные показания уже даны, факты сдачи металла подтверждены, а размер заявленного ущерба явно завышен.
Тактика защиты и частичное признание
С учетом этих обстоятельств мы приняли взвешенное решение. Полностью отрицать факт вывоза металла было бы бессмысленно и противоречило собранным доказательствам. Тактика защиты строилась на частичном признании вины с категорическим несогласием с размером ущерба и квалификацией действий.
Мы подтвердили, что мой доверитель действительно вывозил часть обрезков профиля и сдавал их на пункт приема, но в гораздо меньшем объеме, чем утверждал директор. Ключевой вопрос заключался в том, что считать чужим имуществом, насколько корректен заявленный размер ущерба и как в принципе организован учет металлоконструкций на предприятии.
Выявление смешения собственного и чужого металла
В процессе работы я подробно расспросил доверителя о том, чем он занимался после увольнения и чем занимался параллельно с работой на предприятии. Выяснилось, что он продолжал изготовлять металлоконструкции уже у себя дома, как самозанятый мастер. На дому также оставалось много собственных обрезков металлопрофиля, которые он сдавал на тот же пункт приема металла с помощью друга на грузовике.
При этом период сдачи собственного металла и металла, принадлежащего работодателю, совпадал. То есть в одни и те же временные промежутки на пункт приема металла ввозился и его личный металл, и металл с предприятия.
После этого разговора я принял решение зафиксировать эти обстоятельства в показаниях и ходатайствовать о допросе друга, который помогал вывозить металл. Мы дали подробные показания, указали на параллельную сдачу собственного металла и заявили ходатайство о допросе друга в качестве свидетеля. Следователь допросил его, и свидетель подтвердил, что вывозил металл и из дома моего доверителя, а не только с территории предприятия.
Очная ставка с директором и проблемы учета у потерпевшего
Следующим ключевым этапом стала очная ставка с представителем потерпевшей стороны гендиректором предприятия. Именно он подал заявление и указал завышенную сумму ущерба. По таким делам установление точного размера ущерба является обязательным элементом.
К очной ставке я заранее подготовил перечень вопросов, которые касались прежде всего системы учета материальных ценностей на предприятии. Меня интересовали:
порядок прихода металлопрофиля
порядок списания и учета обрезков и остатков
принципы хранения и инвентаризации металлоконструкций
документальное оформление движения металла.
К моему удивлению и, по сути, в пользу защиты, директор не смог внятно ответить на большинство этих вопросов. В ходе очной ставки так и не удалось понять, каким образом предприятие собирается доказывать, что похищенный металл вообще находился у него на балансе в заявленном объеме.
Представленный акт ревизии выглядел формальным документом, который сам по себе не подтверждал наличие и движение конкретного количества алюминия. Он не был подкреплен полноценной первичной документацией, учетными журналами и складскими регистрами.
Неопределенность в разграничении собственного и чужого металла
Наши показания о том, что в тот же период мой доверитель сдавал и собственный металл, еще больше осложнили задачу для следствия. Перед следователем встал вопрос, который нельзя было решить формально: какой металл относился к собственности предприятия, а какой был личным металлом моего доверителя.
Без четкого учета на предприятии и без документального подтверждения наличия именно того объема металла, о котором говорил директор, следствие не могло достоверно установить размер ущерба. Назначение судебной бухгалтерской экспертизы также теряло смысл из-за отсутствия полноценной учетной документации.
В итоге следствие оказалось в тупике. Установить точный размер ущерба и убедительно доказать, что спорный объем металла принадлежал именно предприятию, следственные органы не смогли.
Прекращение уголовного дела за непричастностью
С учетом сложившейся ситуации следователь пришел к выводу о бесперспективности дальнейшего расследования дела. При наличии частичного признания факта вывоза части металла, но при отсутствии доказательств конкретного объема и принадлежности спорного металла предприятию, обвинение в краже на сумму свыше миллиона рублей становилось необоснованным.
В результате уголовное дело было прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, то есть за непричастностью подозреваемого к совершению преступления в инкриминируемом ему составе и объеме. Для защиты это означало полное снятие обвинений и отсутствие судимости.
В ходе расследования я неоднократно спорил со следствием по поводу квалификации деяния. Я изначально не соглашался с тем, что действия моего доверителя являются кражей по ст. 158 УК РФ как тайным хищением чужого имущества. С учетом того, что он распоряжался вверенным по работе металлом, имел к нему доступ по службе, я считал более корректной квалификацией ст. 160 УК РФ присвоение или растрата вверенного имущества.
Однако, оценивая перспективы дела, я сознательно не стал форсировать этот спор. Приоритетом было не изменение статьи обвинения, а прекращение уголовного дела и отсутствие судимости. Этого результата нам удалось добиться.
В итоге мы получили постановление о прекращении уголовного дела в связи с непричастностью моего подзащитного к совершению преступления. Для адвоката особенно ценно не просто смягчить наказание или переквалифицировать обвинение, а полностью снять с человека уголовное преследование там, где обвинение не подкреплено доказательствами и построено на формальных расчетах и завышенных суммах ущерба.
